Здоровая душа может придать привлекательность самым обыденным занятиям, точно так же как здоровое тело может найти хорошими самые обыкновенные яства
(Ж. Ж. Руссо)
Рейтинг

Автор Adrenalin

Забытые Двери

«А где нет ни плиты, ни креста,

Там, должно быть, и есть сочинитель». 

Н.А. Некрасов

Я – не тот пипл, что перед обыском хавал своими произведениями, думая, что так они уж точно не уйдут из головы. Дима стоит передо мной на табурете, отчего я смотрю на него снизу вверх, и внятно мне втирает в мозги историю оного сумасшедшего, чьего имени я, конечно же, не запоминаю. Он – тайный фанат людей с сумасшедшинкой. И он сватает меня в местный литературный журнальчик, а меня на данном этапе творческой деятельности более привлекают Интернет – пространства. Откровенно коль, я по ним уже успел соскучиться: ведь торчал в них столь давно – вчера.
Мне уже мало стало 15 минут на них, поэтому я решаюсь устроиться на работу (деньги надо).

А потом мы сидим, на корточках в зале, а на кухне стынет у листка Sv_Otes,a недопитый чай. Димон крутит мне по видаку свои театральные этюды, неодумевая: как же это я не понимаю театрального действа. А я реально не понимаю театра как искусства и, наверное, лучше в Церковь схожу…

За упокой опочившего в недрах неизвестности опуса допивая остывающий чай, я упрекаю Дымка о невосстановимости оного. Он глубоко сожалеет и переводит стрелки на свою маму.

Разговор у нас не особо клеется, а я понимаю о том как же мне хочется еще при жизни установить ему глючный монумент с адресатом «Вечность». А потому я прокручиваю назад время как стрелки будильника. И все встает на свои места:

Мы так же сидели на кухне, пили, правда, кофе, и я, не смотря на пост, схрумкал бутик с колобаской. Я пытался брать у него интервью, заранее зная во что оно превратиться. Он звонил, устраивая разгон, в редакцию – там меня уже целый месяц брали корреспондентом. Из трубки послышался непредсказуемый для меня ответ: «А его никто не брал». Я резко скис и старательно гримировал сопли. Не помню уже как я замороченным кентом оказался дома и на эмоциях начал писать «Двери». На эмоциях я, вообще, многое чего делаю: например, бросаю работу или пишу несуразные письма, отчего потом выгляжу нелепо или кажусь ненормальным. А еще на эмоциях пишется неплохо…

И вот я помещаю этого 35 годовалого тинейджера, внутри которого находится огромная просто цоевская роковиночка, несомненно роднящая его с Олегом Гальченко, в зеленый колидор Вечности. 

А пока я ему еще позвоню с женой – видимо, Дима еще и приверженец теории Булгакова в браке – лазить на карачках по полу, мучаясь над изготовлением нового занавеса. Действительно, процесс этот трудоемкий и требующий разрешения в пару-тройку дней. Итак, я – волшебник в мантии расшитой звездами в дурацком колпаке, трекс-бекс-фекс, мой карандаш мгновенно переквалифицируется в волшебную палочку, и я рисую себя в омоновском, полюбившемся, прикиде. Я тащу к своему посту (это такая будка, размером чуть побольше туалета) грязную тарелку с отколотым краем. И я не своими руками, а руками виртуальной мультяшки по имени Дима разбиваю ее. И – оп! чудо перевоплощения – Дима предстает испуганным детсадовцем, смотрящим на дерущихся соплеменников как на  полнейших идиотов и придурков. Ну вот такой персонаж мне, в принципе, и нужен. Я уж, конечно, в точности не воспроизведу, что уже было накалякано в «Дверях», однако…

Момент кульминации: с шумом и овациями сдирается этот занавес с недоделанной аппликацией и отбрасывается прочь. И вот мой юный герой ступает в коридор, где все так изначально темно и стремно. Но зато под ногами тротуарная плитка, полностью изготовленная из кусочков разбитых на счастье тарелок… И он малышом дотрагивается до них, щупает, потому что его уже сейчас привлекает все необычное. Энтер.

«Нда…» — наблюдая за его простыми движениями, думая «И этот человек некогда жалился, что меня не раскачаешь – теперь я того же мнения о нем. Предлагаешь, ведь бывает, тему – получаешь облом!»

Сейчас он, фактически, собирает тренинговую группу, где если общность у людей и есть – это, однозначно, творчество, но сами по себе они чрезмерно разные: даже по отношению к собственно творчеству иные взгляды, отношения, восприятия. Лебедь, щука и рак. Меня несколько коробит, что данные не помню когда тексты Куприянова, Елисеева и инфо о «Точке. Зрения» им еще непрочитаны. «И вот» — думается – «надо было еще
и тащить их туда?! Тут как на скачках: кто остался – тот позади».

Но перекрученные стрелки времени возвращают меня к тому часу, когда я, придя домой, писал свой новый опус с участием Дэ Пэ. Время вспоминается, а эмоции ушли.

Но помню как долго и глючно блуждает мой герой по коридору. Как он в армейском комуфляжике сидит на полу и, покуривая, раздумывает о жизни. Как мультяшно летит он в неизвестную, но распахнутую настежь дверь, поднимает, шлепнувшись на сцену, голову, гламурно улыбается, а его вдруг встречают бури оваций. Я помню как он проломил голову вон об ту дверь – и каждый раз ведь ра-а-асте-о-от, видоизменяется! – а за ней рынок-базар, где он чинно хавает арбузиком, наблюдая за эротично подмигивающими окнами родного ВУЗа через дорогу. Не закончил, но это
неважно. А вон за той дверью он, помнится, сидит на табурете в маске клоуна и играет в Папу Карло, строганируя ляльку для своего хлеба – своего бизнеса. Он необычен в толпе, а если и в ней, то это особое звеньеце.

А еще у него очень необычная тень: она различима и во тьме и на свету. А еще она никогда не меняет своей формы. Форма – необычная – в виде гитары. А еще ее всегда можно взять в руки, когда немного грустно али не слишком хорошо, и тогда гитара сбросит серый пыльный налет и компьютеризировано-графически заблестит, замерцает, дрогнет плачущим стоном роженицы, и появятся новые песни.

А вон за ту дверь Дымочку хочется возвращаться. Я это знаю, потому что чувствую. Там 12 избранных. Они приглашены на пир. Их цель: услышать истину. А истина – в аккордах, мельтяшащих как солнечные зайчики, вырывающиеся звуками из аккордеона и гитары. А рядом – тот кто младше. Ведь Дима сам уже успел набрать бурость и массу. Но благодаря этому творческому собрату, вестулечкой через грушинку, на сцене которой некогда дозволяли лишь петь, пришла С Л А В А , слава группы «Уезд».

А до него их, аккордеонистов то бишь, было много, но они менялись как перчатки, не проходя кастинговый отбор. Но этот птенец еще немного и выйдет в коридор, раскланяется, оперится, взмахнет крылышками и … исчезнет. И вот иди .Дальше. Сам. Ищи Пробивайся. Двигай мозгой.

Я сматываю удочки и спешно линяю, потому что стрелки, возвращаясь в день сегодняшний, закрутились с кибернетической скоростью.

Мы выходим. У меня в кармане «орбит», а в сумке фильм «Амадей» (герою, кстати, столько же, сколько мне сегодня).

Я путаю места, к которому мне идти, но это еще нормально со мной бывает и хуже. Он сожалеет, что после ухода его нынешний жены, мы не просмотрели этот самый «Амадей» и не сварили плов. Я понимаю, что ему охота чисто потусить. А он трещит о Бальзаке и Мисиме. Вместе же мы нарезаем круги. И вместе же подходим к магазинчику, у которого он
жертвует чирик случайной зареванной прохожей. И это его новая дверь? 

Хотя нет. Он представляет себя в 50-60 милым преподом, в средней школе. Вот он там вальяжным официантом расхаживает по классу и подает на парты десерт новым птенчикам. Десерт из баек местных авторов. В моем  воображении уже нарисована картинка: Дмитрий Батькович Першин прируливает на мою могилу в Траханиотово с мощным дубовым крестом, кованной оградой, заваленной бесконечными венками, цветами, сувенирами и записками, целый икарус телепузиков и присуще для него задумчиво вздыхает «Когда он отправляется штурмовать Интернет, звал и меня, но я подумал….» 

Бр-р-р-р.. Блин! А все — таки приятно. А интересно будет ли в его списке Рыжов? Я же рассказывал ему о этой персоне и личности, он даже записывал, но вот помнит ли? 

Я еще раз сожалею, на этот раз про себя, что в подъезде его мамы с композицией из плевков и шприцов пропали «Двери». Мне советовали при общении с людьми такой накваски использовать типа психологическую фишку: между собой и собеседником представлять церковную стену. Но я уверен, и она рухнет, только не с моей стороны. С его. Мы наконец-то прощаемся. Мне ведь и правда некогда: он строит дом, а я творческие замки.

Через сколько — нибудь времени стемнеет, и ДПСники выйдут охотится на водителей.  

Герой сего повествования как и всегда искренне заверил, что, наверняка, украсит сей шедевр своими фото, однако, результат, как говорится, «на лицо». Чем объясняется сия занятость и размышления в этот раз, я даже и предположить не осмелюсь., но, возможно, с экономической ситуацией на мировом рынке недвижимости, нашествием инопланетян, сбором колорадского жука в январе — месяце или же ремонтом летающих тарелок. Я его обожаю !


Размещено с согласия автора. Источник: http://serbin27.ya.ru/

не вошедшее в «МЕГАПОЛИС»